cover

Скачать последний номер
PDF
JPG
Архив номеров
Интересное в номере
Стиль жизни
Елки - балки
Европа
GOSAIMAA
ДМИТРИЙ СОЛОННИКОВ: «…ОБЩЕЕ БУДУЩЕЕ ДОЛЖНО БЫТЬ» 11/04/2017

ДМИТРИЙ СОЛОННИКОВ: «…ОБЩЕЕ БУДУЩЕЕ ДОЛЖНО БЫТЬ»


   После распада СССР на некоторых его бывших территориях обострились территориально-этнические конфликты, в числе которых и конфликт между Арменией и Азербайджаном. Нагорный Карабах уже более двадцати лет является точкой повышенного напряжения, рискуя в любой момент превратиться из тлеющей в горячую. Мировым сообществом постоянно предпринимаются шаги для разрешения ситуации, но пока что полностью нейтрализовать ее не удается. 
Подробно об истоках и развитии Нагорно-Карабахского конфликта, возможных путях его разрешения и о текущей ситуации в регионе PULSE поговорил с директором Института Современного государственного развития Дмитрием Солонниковым.


- Для начала хотелось бы понять, что именно не поделили эти две бывшие союзные республики?

- Даже во времена СССР они находились в натянутых отношениях. Были и анекдоты друг про друга, и колкости, и неофициальное соперничество, но когда два народа входят в некое большее образование, работают в рамках общей «сверхзадачи», отношения между ними как-то проще выстраиваются. Возникают общие интересы, общие отношения с союзным центром, к которому можно апеллировать. Есть общепризнанный авторитет, на который можно сослаться. И споры решаются не в столкновениях друг с другом, а в том, кто эффективнее апеллирует наверх. Как только этого верховного арбитра не стало, все накопившиеся конфликты и напряженности стали решаться только в бинарной системе - друг против друга. 
А дальше всплыл вопрос, что на территории СССР (в совершенно разных местах) были локальные территории с неразрешенным национальным конфликтом. Территории, входящие в состав одного образования с одной титульной нацией, но компактно заселенные представителями другой национальности. В Советском Союзе такие ситуации открытых конфликтов не вызывали. Но после его распада эти проблемы стали искусственно разогреваться. Приднестровье, Закавказье, Восточная Украина… Такие анклавы были везде: в Казахстане, Киргизии, Таджикистане, Узбекистане есть территории, где исторически проживает народ, причисляющий себя к другой национальности, к другой языковой группе, апеллирующий к соседям, находящимся по ту сторону границы. Есть разные мнения, почему так получилось. В одних работах ссылаются на историческую справедливость и сложившиеся традиции, приводя правдоподобные прецеденты. В других, что это было сделано специально, чтобы в республиках не все было так однозначно, и ситуацию можно было курировать сверху, со стороны «старшего брата». С другой стороны, в СССР была единая «Новая историческая общность – советский народ», и на этом фоне гораздо лояльнее относились ко всем национальным различиям, меньше смотрели, кто к какой национальности относится. Даже внутри семей часто не интересовались, какой национальности были предшествующие поколения. Но как только Советский Союз закачался, конфликты, заложенные в национально-территориальных образованиях, выплыли наружу. 
В рассматриваемом конфликте речь шла о Нагорно-Карабахской автономной области целиком находящейся внутри Азербайджана, но заселенной в основном армянами. И уже неважно когда, почему и как это получилось. Это история как нескольких тысячелетий, так и последних ста лет, когда статус территории менялся различным образом, различными договорами и решениями. Практически весь ХХ век на этой территории и азербайджанцы, и армяне жили вместе в едином Советском Союзе, где все народы были братьями. Но когда все это начало распадаться, начался рост националистических настроений (которому, как могли, до последнего сопротивлялись центральные органы власти СССР), то на повестку дня встал вопрос проявления национальной самоидентификации. И армянское население НКАО больше не захотело считать себя частью Азербайджанской Республики, полагая, что никакого братства больше нет, нет больше единого Советского Союза. 
…Мы хотим называться армянами, а не азербайджанцами, мы действительно армяне, мы всегда были армянами, мы себя чувствуем армянами…
При этом проводилась аналогия с Нахичеванской областью, являющейся эксклавом Азербайджана. И хотя граничит из всех бывших советских республик только с Арменией, управляется из Баку, а не из Еревана. 
Возникший конфликт, наверное, можно было решать дипломатически, без войны, и такие попытки предпринимались: предлагая особый автономный режим, особые развития национальной культуры, особые правила для языка, для местного самоуправления, хозяйственного управления. (То, что Россия потом сделала для Татарстана, для Башкортостана, для других республик, не допустив повторения чеченского опыта.)
Но мирного разрешения не получилось. Была провозглашена независимая Нагорно-Карабахская Республика (не признанная до нынешнего времени ни одним государством – членом ООН). Начался открытый военный конфликт между вооруженными силами нового непризнанного государственного образования и азербайджанской регулярной армией. Естественно, что разносторонняя помощь Нагорно-Карабахской Республике оказывалась Арменией. Это и военно-техническое сотрудничество, и помощь в формировании вооруженных сил, и экономическая поддержка. С переменным успехом горячая стадия конфликта длилась несколько лет. И в 1994 году в Бишкеке был подписан протокол и достигнута Договоренность о прекращении огня, действующая по сей день.
При этом сейчас Нагорно-Карабахская Республика контролирует как большую часть бывшей НКАО, так и несколько соседних районов Азербайджана (в частности, населенных ранее уже преимущественно азербайджанским населением), выходя как к границе с Арменией, так и с Ираном. На линии соприкосновения действует режим прекращения огня, поддерживающийся, в том числе, и военной поддержкой со стороны Армении. Такой вот статус-кво там и сохранился на сегодняшний день. 

- Такой полувоенный статус-кво, в котором ситуация недопустима ни для первой, ни для второй стороны. Армения и Азербайджан никаких внятных артикуляций по поводу решения этого вопроса не дают. И каждый обвиняет противоположную сторону, насколько это видно из их пропаганды. Существует ли в настоящий момент какой-то способ решения этого конфликта мирным путем?

- Основная проблема, на мой взгляд, заключается в том, что и для Азербайджана, и для Армении вопрос Нагорного Карабаха - это не только общенациональный вопрос, но и вопрос выживания правящих элит. 
И там, и там элиты находятся в состоянии постоянной модернизации власти. 
Меняется структура власти в Азербайджане – появился пост вице-президента, начинается сложная подготовка к изменениям вертикали власти под новый формат. Сегодня любая власть в Азербайджане может быть принята народом и быть полностью легитимной только если она будет требовать возвращения полного контроля над оккупированными территориями. А это и районы вокруг бывшей Нагорно-Карабахской автономной области, и сама Нагорно-Карабахская автономная область. Политическая сила, которая скажет, что согласна с потерей той или иной части Азербайджана, тут же вылетит из политического дискурса. А ситуация в стране достаточно напряженная и оппозиция, без сомнения, будет ловить этот момент. 
То же самое в Армении. Армения – это одна из самых нестабильных республик бывшего Советского Союза, входящая сегодня в Евразийский экономический союз.
Почти ежегодно мы видим в Ереване массовые шествия, выступления оппозиционных партий, бывших бойцов – ветеранов нагорно-карабахского конфликта, которые недовольны позицией нынешнего правительства. В Армении идет конституционная реформа, сокращаются полномочия президента, только что прошли парламентские выборы.
При этом ситуация в обеих республиках подогревается достаточно сложной экономической ситуацией. 
В Азербайджане в последние годы это вызвано значительным сокращением доходов от торговли нефтью и газом, при этом азербайджанская экономика диверсифицирована еще меньше российской, и чувствительность ее к снижению стоимости нефти гораздо больше, чем у России. В этой ситуации, на фоне сложных социально-экономических процессов, нужно думать о том, как сплачивать нацию, как ее удерживать в едином сообществе, как сохранять управляемость. 
В Армении, к сожалению, экономическая ситуация никогда не была особенно хорошей после развала Советского Союза. С крупной промышленностью все достаточно тяжело, в ВВП страны велика доля частного сектора, нефть и газ – это импорт из России и Ирана, есть также помощь диаспоры из-за рубежа. В последние четверть века Армения перманентно попадала в состояние выживания. И каждый новый политический цикл начинается с предложения нового плана социально-экономического роста, строительства нового «города-сада». Но город-сад, к сожалению, каждый раз не получается. И тогда взгляд снова обращается к национальным, патриотическим лозунгам.
Таким образом, и там, и там власти являются заложниками этого конфликта. Поэтому договориться о мирном разрешение сейчас и там, и там очень тяжело. Максимум что могут власти - пообещать народу, избирателям, не допустить нового кровопролития. Другое дело, что накануне выборов идея маленькой победоносной войны может становиться актуальной. 
А что освобождать, есть у обеих сторон конфликта. Для Армении – это части трех районов Нагорно-Карабахской Республики, считающихся оккупированными Азербайджаном.
Для Азербайджана – это даже, может быть, не полное освобождение всех неподконтрольных сейчас территорий, а хотя бы одного из районов, который до конфликта не входил в НКАО. И это будет уже победа. Эльхам Алиев станет великим национальным героем.
Так что пока невозможно договориться о начале двухстороннего движения в сторону разрешения конфликта. И движения нет.

- Обычно страны либо торгуют, либо воюют. И у Армении, и у Азербайджана есть соседи, с которыми они могут торговать. У Армении это Грузия, у Азербайджана – Иран. Что не дает обеим сторонам наладить альтернативные экономические связи?

- Связи с Грузией - это традиционные связи, и для Азербайджана, и для Армении. Они были еще во времена СССР. Это и хозяйственные товарно-денежные отношения, и личные связи людей, имеющих политическое влияние, имеющих деньги. И между Грузией и Азербайджаном, и между Грузией и Арменией. Поэтому маршрут с востока на запад – в Грузию - для обеих сторон понятный, выстроенный. 
С Ираном, мне кажется, ситуация сложная по многим причинам. И в первую очередь, скорее из-за Ирана, чем из-за Азербайджана. У Ирана достаточно ревностное отношение с Турцией. И Азербайджан, как один из основных союзников Турции в регионе, именно в этом контексте рассматривается властями Ирана. Поэтому экономические контакты с Азербайджаном рассматриваются через призму соперничества в регионе с Турцией. Армения выстраивает свои взаимоотношения с Ираном и, казалось бы, у нее для этого больше шансов, больше возможностей. Но вопрос, насколько это интересно самому Ирану. Тут схожая ситуация, во многом это апелляция к России. Может Россия договориться с Ираном о покупке российских самолетов, говоря о том, что мы являемся стратегическими партнерами и у нас есть взаимные интересы? Может ли Россия договориться с Ираном о его более тесных взаимоотношениях с Арменией или нет? Самостоятельной армянской дипломатии на это не очень хватает. Но у Армении есть великая вещь – наверное, она второе государство в мире, обладающее этим – собственное национальное международное лобби, которое существует практически во всех странах, и которое может многое помогать решать. В этой ситуации армянское лобби, без сомнений, работает.

- В России, и не только, часто проходят мероприятия, связанные с миротворчеством. В частности, недавно прошел круглый стол. Можете рассказать, какие идеи по разрешению армяно-азербайджанского конфликта на нем прозвучали?

- Периодически неофициальные встречи происходят по разным поводам, и Москва пытается использовать для этого разные форматы и ситуации, в которых это можно сделать. Это и праздники – например, 9 мая, когда можно пригласить делегации двух стран и попытаться поговорить на какой-то позитивной ноте. Это и парламентская площадка стран СНГ в Санкт-Петербурге, где тоже можно вести диалог с представителями двух сторон. Это и встречи президентов двух стран при посредничестве Москвы. Но эти мероприятия подразумевают под собой участие именно официальных государственных делегаций, чаще всего уже заранее настроенных, имеющих официальную повестку дня и правила поведения. 
И кстати, иногда в этих правилах заложена процедура, при которой никаких контактов сторон не происходит – одна делегация празднует на трибуне А, вторая – на трибуне В, одни находятся в левой части зала, другие - в правой…
В этом отношении контакты государственных делегаций имеют свои очень серьезные ограничения, а важно построить диалог, когда этих ограничений не существует. Когда люди не связаны официальной государственной дисциплиной, официальным государственным протоколом, когда встречаются представители общественных организаций, общественных структур и могут в более неформальной, не связанной правилами МИДа обстановке что-то говорить. Ожидать от таких встреч конкретных решений нельзя, потому даже таких полномочий нет. Но встречи проходят. Проходят круглые столы в Москве. В декабре 2016 года группа армянских и азербайджанских общественных деятелей, миротворцев создали «Платформу для мира между Арменией и Азербайджаном». А недавно в Баку прошла Международная научно-практическая конференция «Нагорно-Карабахский конфликт: истоки, миротворчество и роль гражданского общества», посвященная вопросам истории, расширению международного диалога, миротворческих инициатив, а также армяно-азербайджанского диалога с целью нахождения путей разрешения Нагорно-Карабахского конфликта.
Говорить о том, что прошедшие или будущие мероприятия приведут к тому, что на следующий день будет повод встретиться уже официальным делегациям тоже нельзя. Мне кажется, основная задача таких круглых столов заключается в том, чтобы тема конфликта ушла из повестки дня элит внутри республик. Чтобы это не было основным требованием, которые элиты выставляют к партиям, к будущим руководителям государства. Пока это доминирующая тема в политической повестке дня, разрешение невозможно. Невозможно согласиться ни на что. 

- Есть ли что-то на текущей повестке дня, что может выступить в качестве заместительной терапии?

- Что именно? Обоим республикам интересно развитие энергетической системы. Это интересно и Армении, и Азербайджану. Попытка вывести часть потоков нефтепроводов, газопроводов по маршруту, проходящему по территориям обеих республик. Хотя бы потенциальная возможность строительства подобного газопровода. Пусть при патронате какого-то большого третьего «старшего брата». Все равно кто это будет – Иран, Россия, Турция, США. Неважно кто. Пусть этот нефтепровод даже будет охраняться голубыми касками, войсками ООН. Но это будет единый проект, связывающий две страны в едином конкретном действии и выгодный обеим сторонам. Это деньги, рабочие места, доходы в бюджет. Главное, это некая совместная жизнь и совместное творчество. Без сомнения, можно говорить и о каких-то совместных культурных проектах. И опять же, на первом этапе это какие-то проекты, связанные с привлечением двух сторон на третью площадку. Вспомнив огромную историю этого региона, провести, скажем, в Иране, или в России, или в Турции огромную конференцию, выставку памятников истории, передвижную выставку музеев, существующих на этой территории – ездить, показывать, как это было когда-то. Получится или не получится неизвестно, но это некое совместное действие. Почему это может быть даже более важно, чем нефтепровод? Потому что деятели культуры являются одними из лидеров общественного мнения, формирующими взгляды и оценки не только в своих небольших социальных группах, но гораздо шире, влияющими на весь социум. 

- То есть на таких круглых столах может быть сформулирована совместная повестка дня, в которой появится совместный интерес альтернативный конфликту, и которая может быть в совместных газотранспортных или культурных проектах?

- Это условно, железные дороги, трубопроводы, пусть даже вакуумные поезда Илона Маска, но некое единство. Территория должна получить общую связность. Мы вместе, нас объединяет что-то конкретное, что можно увидеть, пощупать – в этом отношении транспортный поток очень красив. Это красивая аллегория – дорога, по которой идет движение, связывающая что-то общее, возникающее между нами.

- Возвращаясь к итогам круглого стола. Учитывая, что везде есть люди, которые смотрят чуть-чуть вперед, кажется, что вот сейчас, во время выборов было бы здорово придумать что-то, и наконец-то договориться. Прозвучало ли что-то прорывное? Какие-то идеи для формирования официальной политической повестки дня?

- Это было второе мероприятие, первое прошло в 2016 году. Такие встречи должны быть постоянными. Не раз в год, а, скажем, раз в квартал. Люди, находящиеся с двух сторон конфликта, должны смотреть друг на друга не через бойницы, а спокойнее, комфортнее. Если они вместе пьют кофе, то потом стрелять друг в друга гораздо сложнее. Закавказские государства достаточно маленькие, и люди, сидящие на круглом столе, понимают, что вот там, через прицел, друг на друга смотрят их друзья детства, племянники, двоюродные братья. Каждый, с двух сторон, может найти прямого родственника, который там, на линии соприкосновения, сейчас находится. Чем больше будет людей, которые могут нормально общаться и понимать, что с другой стороны твой собеседник, а не твой враг, тем больше будет пользы. Пока конкретных идей нет, и их реализацию пока никто не начинал. Для этого, все равно должна быть государственная отмашка. То есть сейчас задача в том, чтобы перейти к возможности спокойного диалога, возможности разговоров. Дальше, конечно, какие-то идеи будут появляться. Но это не задача первых двух-трех круглых столов. 

- В мировой истории есть какой-то положительный опыт, когда страны, народы были в таком клинчевом состоянии и преодолели противоречия?

- Лучший пример, на мой взгляд, это конфликт Франции и Германии из-за Эльзас-Лотарингии, который был камнем преткновения в течение длительного периода и поводом для нескольких войн. Но создание Европейского объединения угля и стали, и создание на его основе единого пространства экономической деятельности, данный конфликт полностью сняло. Сейчас не возникает вопроса в Европе, чей Эльзас-Лотарингия - это совершенно неважно. Есть единый Евросоюз, а тот первый шаг «стал гарантией того, что какая-либо война между Францией и Германией не только немыслима, но и невозможна по материальным соображениям». И здесь, в Закавказье, на мой взгляд, должно произойти то же самое. 
Конфликт возникает тогда, когда у каждой стороны нет образа позитивного будущего. В том смысле, что это именно БУДУЩЕЕ, а не несколько улучшенное продленное настоящее. В такой ситуации каждый смотрит назад, каждый подпитывает конфликт. Но мало того, что у каждой стороны нет образа своего позитивного будущего, у них еще и нет образа общего позитивного будущего. Что для преодоления конфликта гораздо важнее. В этом отношении общее позитивное будущее может быть только для двух республик, или для двух республик плюс еще одно-два, три-четыре соседних государства. Но общее будущее должно быть. 

Pulse.ru

ОБСУЖДЕНИЕ

Комментариев к данной записи еще нет
Ваш комментарий может стать первым
Добавить комментарий